Никита Смагин (слева), Давид Шарп (справа)
Евгения Альбац*: Война на Ближнем Востоке приобретает довольно широкий характер. Уже подскочили фьючерсы на газ в Европе и цены на баррель нефти Brent. Одни страны поддерживают действия США и Израиля против Ирана, другие осуждают. Операция Epic Fury («Эпическая ярость») пока в самом начале. Президент США Дональд Трамп заявил, что она может продлиться месяц и больше.
Почему США и Израиль решили ударить по Ирану именно сейчас, когда казалось, что переговоры по иранской ядерной программе еще могут продолжаться? Почему это случилось во время священного для мусульман месяца Рамадан? В Израиле сейчас празднуют Пурим. Начало войны как-то связано с этими праздниками?
Фактор «Джеральда Форда»
Никита Смагин: Мне кажется, что с Рамаданом это вряд ли как-то связано. Мне кажется, тут есть некоторая идея, что якобы Израиль нарочно нападает на мусульманские страны в Рамадан, но я думаю, что это не так. Это не сильно влияет на ситуацию в Иране, не говоря уже о том, что в Иране Рамадан — официальный праздник, пост, есть ограничения, но не думаю, что это какой-то важный фактор. Скорее это связано с тем, что к этому моменту Соединенные Штаты сосредоточили достаточное количество войск, тогда и ударили.
В этом смысле, мне кажется, переговоры были не то чтобы совсем отвлечением, но в значительной степени это был последний шанс. «Ну давайте попробуем, раз уж давят на Трампа страны Персидского залива — давайте попробуем, поговорим. Наверное, ничего не получится. Ну черт с ним, попытка не пытка. А пока как раз подвезем боеприпасы и силы подтянем». Мне кажется, это скорее вот так объясняется. То есть как только авианосец Gerald Ford, который участвовал в захвате Николаса Мадуро в Венесуэле, наконец дошел от Венесуэлы до побережья Израиля — а это случилось 27 февраля, — тогда Трамп заявил, что он недоволен тем, как идут переговоры. И на следующий день, 28 февраля, началась операция.
Давид Шарп: С точки зрения оперативной и стратегической, смею вас заверить, ни Пурим, ни Рамадан не имели ни малейшего значения. Президент Трамп говорил о том, что <в момент бомбардировки резиденции Хаменеи> военно-политическое руководство в Иране собралось на завтрак, и в этот момент их и накрыли. Упоминание завтрака выглядит весьма забавно, потому что в месяц Рамадан на завтрак они собраться не могли. Собрались они для других целей, но явно не завтракать. Если же серьезно, то расклад был примерно следующий. С военной точки зрения нужно было накопить группировку до нужных объемов, собрать средства как защитного, так и наступательного характера. Попутно президент Трамп, на мой взгляд, довольно искренне попытался добиться результата на переговорах, но при этом он предъявил Ирану очень жесткие требования. Для Ирана эти требования были неприемлемы. И сам Трамп, и многие другие понимали, что шансов на успех мало, но они хотели дать дополнительную легитимацию своим действиям и шанс противнику. В тот момент, когда на последнем раунде окончательно стало ясно, что иранцы не принимают американские предложения, стало ясно: пропасть между позициями непреодолима. К этому моменту все было готово. Как говорил министр обороны Саудовской Аравии в кулуарных беседах: «Если вы сейчас не нанесете удар, режим станет сильнее». И это для вас будет очень серьезным стратегическим и политическим ущербом.
У Израиля нет недостатка в желающих помогать в Иране по целому ряду соображений: и за деньги, и просто из ненависти к власти аятолл
Евгения Альбац: Как случилось, что Али Хаменеи оказался в своем офисе, а не в бункере, и вместе с ним были главные генералы? Значит ли это, что в Иране раскол среди военных, потому что источник информации явно оттуда?
Никита Смагин: Если брать разведсведения — откуда они появились, я думаю, есть много вариантов. Это не обязательно говорит о расколе. Это может быть просто какой-то конкретный человек, от которого утекла информация. В истории двенадцатидневной войны были моменты, когда охрана пренебрегла соображениями безопасности, воспользовалась телефоном, и их засекли. У Израиля вообще нет недостатка в желающих помогать в Иране по целому ряду соображений: и за деньги, и просто из ненависти к власти. Когда мы говорим о расколе, я предполагаю именно раскол позиций и наличие людей, готовых перейти на другую сторону. Этого я пока не вижу.
Книга Никиты Смагина «Всем Иран»
Давид Шарп: Я не считаю, что здесь произошло нечто особенное. Конечно, нельзя исключать предательство наверху, но я ищу банальные причины. Обстоятельства показывают, что израильская и американская разведки имеют обширное проникновение в Иране. Причем это не обязательно агентура — это и электронная разведка, и визуальная. Собираются серьезные люди в резиденции — это можно просто отследить: вот машина того-то, вот машина этого. Плюс прослушка, плюс наблюдение. Знали, что эта встреча состоится при свете дня. Почти любые атаки ВВС западного типа осуществляются ночью. Я думаю, при свете дня иранцы посчитали себя в большей безопасности. Ночь закончилась, бдительность упала. Это была роковая ошибка. Не вижу проблем для Израиля и американцев отследить кучу высокопоставленных лиц в одном месте.
Можно ли трогать первых лиц?
Евгения Альбац: Первая атака израильских ВВС по Тегерану была самая большая в истории: 200 истребителей атаковали 500 целей. Откуда они взлетали, ведь от Израиля до Ирана далеко?
Давид Шарп: Истребители ВВС Израиля взлетали с израильских аэродромов. Израильские самолеты не могут взлетать с авианосцев — это не палубная авиация. Расстояние большое, 1200 км. Часть целей атаковали аэробаллистическими ракетами с большой дистанции. Резиденцию Хаменеи, я подозреваю, атаковали тяжелыми бомбами с дистанции в десятки километров самолеты F‑35, которые имеют пониженную радиолокационную заметность, соответственно, идут туда, где еще не подавлена противовоздушная оборона. Американцы оказывают Израилю существенную помощь в дозаправке в воздухе. Это позволяет израильским самолетам больше времени находиться над Ираном.
Евгения Альбац: Говорили, что есть негласный договор не убивать лидеров стран. В прошлую войну Хаменеи не тронули. Почему сейчас решили его уничтожить? Никита, какая реакция в Азербайджане? Хаменеи ведь этнический азербайджанец.
Никита Смагин: В Азербайджане нет серьезного всплеска. Есть интерес, кто-то переживает из-за возможного потока беженцев, кто-то думает о «Южном Азербайджане», имея в виду, что в национальном составе Ирана есть два столпа: персы и азербайджанцы, и азербайджанцы составляют, по разным данным, до 40 процентов населения. Но это скорее фантазии в отдельных головах, а не официальная политика. Азербайджан готовится к тому, что режим сохранится, и не пытается с ним ссориться.
Что касается ликвидации Хаменеи — трансформация норм идет. Каддафи убили свои же в ходе гражданской войны, Саддама Хусейна повесили по приговору иракского суда. Но здесь важно другое: вокруг таких правителей часто возникает ореол мученичества. Реакция того же Пакистана показывает, что выстрелить может в неожиданных местах. В самом же Иране большинство либо радовались, либо ехидничали. Лоялисты в меньшинстве.
Евгения Альбац: Но мы видим картинку, сейчас в Иране плачут, как в СССР плакали по Сталину. Это тот же эффект?
Никита Смагин: Механизм мобилизации сторонников все еще работает. Но сравните с пиком после смерти Касема Сулеймани в 2020 году — тогда толпы были по-настоящему огромными. Сейчас вышли именно лоялисты, это костяк в 20–30 процентов: военные, чиновники, бюджетники. Я не вижу расширения этого костяка за счет тех, кто власть ненавидит.
Давид Шарп: В негласном договоре, о котором вы говорите, есть логика. Всегда идет дискуссия: не придет ли на место ликвидированного правителя кто-то более опасный? Когда убили Мусави (предшественника Насраллы), пришел Насралла, который оказался гораздо опаснее. Но сегодня, когда стояла задача пошатнуть режим, решили, что устранение лидера — это способ дать импульс для дисбаланса системы. Это и демонстрация того, что израильская разведка способна дотянуться до любого.
Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи (слева) посещает мавзолей своего предшественника, аятоллы Рухоллы Хомейни, в Тегеране 31 января 2026 г. Фото: REUTERS
Евгения Альбац: Кто приходит на смену Али Хаменеи?
Никита Смагин: Система работает по инструкции. Сформирован переходный совет: президент Пезешкиан, глава судебной власти Эжеи и аятолла Арафи. Про главного претендента на пост верховного правителя, сына Али Хаменеи Моджтабу, говорили, что он убит, но информация не подтвердилась. Арафи богослов, у него нет опыта администрирования или политической борьбы. Система готовилась к уходу Хаменеи последние пять лет, но она ждала других условий. Теперь это огромный стресс для системы: непонятно, за что бороться, если тебя могут убить на следующий день.
Война с соседями
Евгения Альбац: Иран бьет по Иордании, Кувейту, Катару, ОАЭ. В Дубае разбили аэропорт, есть атаки на нефтепромыслы. Почему бьют по мусульманским странам?
Режим хочет, чтобы мусульманские страны надавили на американцев. Но иранцы ошибаются: их действия лишь убеждают соседей в том, что от этого режима нужно избавляться
Никита Смагин: Это логика загнанного в угол зверя. Они наносят удары туда, куда могут дотянуться, чтобы наказать тех, кто поддерживает происходящее. Это попытка заставить их повлиять на ситуацию. Рациональности тут немного, скорее отчаяние.
Давид Шарп: Иранцы действуют на «подпороговом» уровне. Если бы они хотели нанести колоссальный ущерб, они бы били без ограничений. Пока они лишь создают дискомфорт, перекрывают Ормузский пролив. Они хотят, чтобы эти страны надавили на американцев. Но иранцы ошибаются: их действия лишь убеждают соседей в том, что от этого режима нужно избавляться. Иран уже перегнул палку, ударив по британской базе на Кипре, чем разозлил Лондон. В ответ премьер Стармер разрешил американцам использовать британские военные базы.
Евгения Альбац: В Дубае много россиян. Почему бьют по нему?
Давид Шарп: Эмираты воспринимаются как союзник Израиля. Достаточно пары беспилотников по небоскребам или аэропорту, чтобы разрушить имидж «туристического рая». ПВО стран Залива работает хорошо, сбивает 90%, но стопроцентной обороны не бывает. Трагический случай произошел в Кувейте: их ПВО по ошибке сбила три американских самолета. Это «дружественный огонь», такое случается в условиях войны.
Евгения Альбац: «Хезболла» вступила в войну. Какие у них возможности?
Давид Шарп: «Хезболла» нанесла символический удар. Их потенциал сейчас в несколько раз меньше, чем был до войны, из-за поражения Асада и проблем Ирана. Израиль уже предпринимает активные удары по «Хезболле». Там надеялись, что Израиль ответит не сильно, но Израиль предпринимает существенные меры. Ликвидирован начальник разведки «Хезболлы». А заодно один из ее союзников, командир ливанского филиала «Исламского джихада». Есть еще интересные персоналии, есть удары по складам, по огневым позициям. «Хезболла» сыграла в этом плане на руку Израилю, дав и поводы, и причины нанести самый существенный удар, какой только возможен. Все равно это замышлялось, но, видимо, не на таком уровне, потому что не было бы международной легитимации. Сегодня она есть со всех точек зрения, причем даже, можно сказать, изнутри Ливана. Израиль только ждал этого повода. Они совершили стратегическую ошибку, вступив в это дело. Израиль будет дожимать их либо параллельно с Ираном, либо сразу после.
Без организации восстать против вооруженной власти крайне сложно. КСИР контролирует 20% экономики: связь, транспорт, такси. Они будут цепляться за власть
Евгения Альбац: Как долго Иран сможет воевать?
Никита Смагин: Ракет на неделю-другую хватит, вопрос в интенсивности обстрелов. Но проблема в том, что протестный лагерь в Иране отвык от оружия, они не служили в армии. Без организации восстать против вооруженной власти крайне сложно. КСИР контролирует 20% экономики: связь, транспорт, такси. Они будут цепляться за власть, потому что при любой другой системе они потеряют всё.
Евгения Альбац: Историк Саймон Себаг-Монтефиоре написал, что наступает рассвет «Нового Ближнего Востока». Вы согласны?
Никита Смагин: Я более пессимистичен. Я вижу очаг нестабильности на многие годы. Интерес к транзитным маршрутам и бизнесу в регионе упадет. В случае смены режима велика вероятность возвращения династии Пехлеви, так как у них есть легитимность по крови. Но до этого еще очень много факторов должно совпасть.
Видеоверсия
* Евгения Альбац, Никита Смагин в РФ объявлены «иностранными агентами».
Фото: amwaj.media / centermakor.org.