Версия для печатиС первых же дней после октябрьской трагедии они с Мережковским займутся антисоветской агитацией и пропагандой на глазах у ВЧК. 1918-й. Разгон Учредительного собрания. Она напишет: «Наших дедов мечта невозможная, наших героев жертва осторожная, наша молитва устами несмелыми, надежда и воздыхание, — Учредительное собрание, — что мы с ним сделали?..»
Она была первой, не подавшей после «Двенадцати» руки Блоку. Она перейдет со стихов на прозу: «У России не было истории, и то, что сейчас происходит, не история. Это забудется, как неизвестные зверства неоткрытых племен на необитаемом острове». «Деревню взяли в колья, рабочих в железо. Жить здесь больше нельзя: душа умирает». Они с Мережковским открыто приветствовали как избавителя Корнилова, приветствовали и Юденича. Никто не пришел и не избавил. Их боялись выпускать, а «философского парохода» они ждать не стали. Говорят, что они выжили только благодаря тайному заступничеству Луначарского. В 1920 году именно Зинаида Николаевна толкает Мережковского к бегству из СССР: «Чтоб так не жить! Чтоб так не жить!» Они бежали через две границы. И не было у советской власти врагов более непримиримых, чем эти двое. В Париже Зинаида Гиппиус создает антисоветское литературное общество «Зеленая лампа» (1927—1939).
Откуда появился миф о сотрудничестве Гиппиус и Мережковского с Гитлером? Они называли фюрера маньяком, антисемитизм — психозом, нацизм — бредом. Хорошо, что в гестапо не забрали за такое «сотрудничество». Но вся просоветская эмиграция их осудила: ведь ни одного слова в поддержку Сталина, никакой радости от побед СССР! У них была надежда, что Гитлер разобьет СССР, а Гитлера разобьют союзники. Надежда не сбылась. Эмиграция бросила философа и поэтессу, лишила их публикаций, куска хлеба, не подавала руки… Старики болели, мерзли, голодали, но ни крошки хлеба не взяли у гитлеровцев. Мережковский умер в 1941 году, и его пришли проводить только несколько человек. Это подкосило Зинаиду Николаевну, и она дожила только до 1945-го. Не сдавшись, не изменив политической позиции. Эмиграция что-то поняла и пришла проводить хотя бы ее.
В СССР самые безобидные стихи Зинаиды Гиппиус (как и исторические книги Мережковского) были под запретом вплоть до перестройки. А теперь нам снова нужен презрительный смех Зинаиды Гиппиус. «Россия, Лета, Лорелея» — в мандельштамовскую триаду она вошла как богиня мести большевикам, Немезида. Лорелеи не для нашего сурового климата.
| Тэги: |
| Написать отзыв | Код для ЖЖ |
|
Гиппиус!
Д. Мережковскому
Простят ли чистые герои?
Мы их завет не сберегли.
Мы потеряли всё святое:
И стыд души, и честь земли.
Мы были с ними, были вместе,
Когда надвинулась гроза.
Пришла Невеста. И Невесте
Солдатский штык проткнул глаза.
Мы утопили, с визгом споря,
Ее в чану Дворца, на дне,
В незабываемом позоре
И наворованном вине.
Ночная стая свищет, рыщет,
Лед по Неве кровав и пьян...
О, петля Николая чище,
Чем пальцы серых обезьян!
Рылеев, Трубецкой, Голицын!
Вы далеко, в стране иной...
Как вспыхнули бы ваши лица
Перед оплеванной Невой!
И вот из рва, из терпкой муки,
Где по дну вьется рабий дым,
Дрожа протягиваем руки
Мы к вашим саванам святым.
К одежде смертной прикоснуться,
Уста сухие приложить,
Чтоб умереть - или проснуться,
Но так не жить! Но так не жить!
Зинаида Гиппиус
ВЕСЕЛЬЕ
Блевотина войны - октябрьское веселье!
От этого зловонного вина
Как было омерзительно твое похмелье,
О бедная, о грешная страна!
Какому дьяволу, какому псу в угоду,
Каким кошмарным обуянный сном,
Народ, безумствуя, убил свою свободу,
И даже не убил - засек кнутом?
Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой.
Смеются пушки, разевая рты...
И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой,
Народ, не уважающий святынь.
29 октября 1917
Зинаида Гиппиус
Вряд ли Мережковский значит для России больше, чем Александр Васильевич Суворов.